Пока не будет решено

Мои родители познакомились в университете; оба были очень молоды, времена были тяжёлые. Когда мне было восемнадцать дней, бабушка по материнской линии взяла меня к себе, чтобы дать им передышку. Потом они расстались. Я осталась с бабушкой. Она больше никому меня не отдала. Она вырастила четырёх дочерей и была сильной и упрямой женщиной. Дедушка был душевным теплом дома и опорой семьи. Они окружили меня такой глубокой любовью, что я долго считала бабушку своей мамой.

Мой отец годами боролся за то, чтобы забрать меня. Он противостоял моей бабушке по материнской линии и, где бы мы ни находились, приезжал за мной. Бабушка по материнской линии всегда была на шаг впереди. Она прибегала ко всевозможным уловкам. И вот мы уже в Фатсе, в хаммаме. А вот мы уже едем по дорогам Трабзона. Этот побег на самом деле был отпуском — или этот отпуск на самом деле был побегом. Происходящее, которое могло бы ужаснуть ребёнка, для меня было нескончаемым приключением. Как отец в фильме «Жизнь прекрасна», бабушка по материнской линии сделала так, что целая война казалась мне прекрасной игрой. Каждый раз она находила выход и никогда меня не оставляла.

Я научился у неё двум вещам. Во-первых: если вы действительно чего-то хотите, то не сдаётесь. Во-вторых: если посмотреть на ту же ситуацию с другой стороны, даже борьба может превратиться в игру.

Моя любимая тётя Лале подарила мне Commodore 64 к школьному табелю. Любопытство, пробудившееся благодаря этому компьютеру, много лет спустя привело меня к двери, которую никто не мог открыть.

В Турции было принято решение о приватизации справочных служб 118. Лицензию смогли получить лишь несколько организаций; мы вступили в эту гонку в последнюю минуту и получили лицензию последними. На бумаге мы стартовали с самой дальней позиции. Компании впереди нас уже два года боролись с операторами за межсетевое соединение. Встречи, возражения, ультиматумы… Дверь всё никак не открывалась.

Я задал другой вопрос: «Чего хочет другая сторона? Как сделать так, чтобы выиграли все?» Вместо того чтобы спорить, я сел за стол переговоров с операторами, говорил на их языке и выслушивал их проблемы. Я договорился с каждым из них по отдельности.

И тот, кто пришёл последним, финишировал первым. Именно мы первыми запустили в Турции службы 118. Выиграла другая сторона, выиграли мы, выиграли и люди.

Затем пришли гиганты. Благодаря своей рекламе они оставили нас далеко позади. Я должен был что-то предпринять: мы не могли потерпеть неудачу, люди мне доверяли. Я изучил данные и увидел то, чего не замечал никто: банки и организации каждый день звонили нам по телефону тысячи раз. Почему по телефону? Зачем кому-то тратить время, оставаясь на линии? Я создал архитектуру корпоративных веб-сервисов. Теперь друг с другом общались не люди, а системы. Так начался новый мир — мир корпоративных веб-сервисов.

Тем временем мы с руководством компании, где я занимал должность заместителя генерального директора, летели в IBM, в Сан-Франциско. Во время тринадцатичасового перелёта у меня отказала правая нога. Я смог пробыть там лишь один день. На следующий день, мучаясь от боли, я вернулся в Турцию, проведя тринадцать часов на ногах и не имея возможности даже пристегнуться ремнём. В правой стопе началось кровотечение, стопу парализовало. Мне поставили диагноз: эссенциальная тромбоцитемия. Моя кровь сворачивалась очень быстро; тромб мог оторваться в любой момент. Если бы кровь разжижили, кровотечение усилилось бы, и я мог потерять стопу. Я оказался между двух огней. Ампутируют ли мне стопу? Выживу ли я? Шесть месяцев я не мог пользоваться правой стопой.

В те дни, охваченный этими чувствами, я спросил себя: ведь я собирался увидеть Евфрат. Проехать по Таш-Йолу, пересечь Каранлык-Каньон. Побывать в Риме, увидеть Индию.

Мои мечты ждали меня в начале пути, а я остался незавершённым на краю кровати. Половина ноги, незавершённые пути, брошенная на полпути жизнь… Неужели здесь закончится моя история?

К счастью, стопу мне не ампутировали. Сегодня на одометре моего мотоцикла — 250 тысяч километров. С той ногой, на которую я смотрел, спрашивая: «Ампутируют ли её?», я шесть раз объехал вокруг света.

Моя история не закончилась. Она только начиналась.

Я ушёл с работы и основал Tecmony. Работать меньше я не стал — наоборот, работал как минимум в пять раз больше. В течение пяти лет я спал по четыре часа в сутки. Построить систему с нуля было непросто, но у свободы была своя цена, и я охотно её заплатил. А что именно я построил, мне предстояло понять однажды утром, в совершенно неожиданный момент.

6 февраля 2023 года, 04.17. Два землетрясения с эпицентром в Кахраманмараше разрушили одиннадцать провинций; согласно официальным данным, только в Турции погибли 53.537 человек.

Утром, когда произошло землетрясение, у меня зазвонил телефон. Звонила организация, с которой мы работали. В регионе телефоны замолчали, SMS не отправлялись. Они хотели связаться с десятью тысячами своих сотрудников и узнать, живы ли они.

В регионе каким-то образом с самого начала работал интернет. А у нас была система, отправлявшая сообщения через WhatsApp. Мы не были готовы к такому дню. Но я открыл своё чёрное окно командной строки и отправил десяти тысячам человек одно сообщение:

Вы в порядке?

Экран начал стремительно заполняться строками. Из Стамбула масштаб землетрясения в те часы ещё не был ясен. Сообщения уходили, начали приходить ответы. Строки двигались так быстро, что невозможно было различить даже одну букву. И в этом потоке передо мной возникло одно слово. Единственное слово, которое остановило время, заставило кровь застыть в жилах и самым мучительным образом показало мне всю серьёзность катастрофы:

МАМА

Что? Какая мама?

Я остановил поток на экране. Среди хаотичных системных сообщений я искал эту строку, искал… и нашёл:

Мы с мамой застряли в машине, помогите!

Почему именно это слово? Почему из тысяч строк — именно оно?

Возможно, глаза ребёнка, который, когда ему было восемнадцать дней, перешёл из объятий матери в объятия бабушки по материнской линии, узнали это слово раньше всех. Возможно, именно от бабушки по материнской линии я узнал, как женщина способна преодолевать горы ради того, кого любит. Не знаю. Но тем утром это слово прошло через самое моё сердце. В той машине была мать, и с ней был её ребёнок. Я не мог их оставить. Так же, как бабушка по материнской линии никогда не оставляла меня.

Ждать было некогда. При поддержке искусственного интеллекта за полчаса я преобразовал всю систему так, чтобы все организации могли пользоваться ею бесплатно. Теперь это была дверь не одной организации, а всех, кто хотел быть услышанным.

Тогда я понял: то, что я создал, было не программным обеспечением. Это была дверь, открытая для того, чтобы голос, доносящийся из темноты, мог быть услышан. Десять дней телефоны молчали. Десять дней мы были голосом тех, кто не мог быть услышан.

Оглядываясь назад, я вижу, как точки соединяются. Бабушка по материнской линии сделала так, что я прожил кризис как игру. Я поступил так же: смотрел не на стену, а на дверь. Не на борьбу, а на общую выгоду. Не на потерю, а на возможность.

Я верю, что тот, кто не сдаётся, сосредоточен на своей цели и смотрит на события под другим углом, побеждает не только для себя, но и для всех.